Религиозный культ в древнем Ханаане

Места служения богам были разбросаны по всем более менее значительным поселениям. Всюду, по-видимому, существовал свой особенный местный ваал, но этим не исключалась возможность поклонения, наряду с ним, и другим божествам, публично или же в домашнем культе. Из поселений, игравших роль в религиозной жизни страны, особенным значением отличались, судя по библейским данным, Сихем (Шехем), Бет-Эль, Гилгал, Гибеон и Хеброн; на основании же данных, добытых путем раскопок также на основании других древних небиблейских текстов, сюда следует еще причислить и такие поселения, как Гезер, Танах, Мегиддо, Иерусалим, Иерихон, Лахиш и т. п.; наконец, священным в это время являлись, надо полагать, и все такие еще доизраильского происхождения места, названия которых заимствованы от названий местных ваалов. Это — в собственном Ханаане. Что касается остальной Сирии, то здесь такую же роль играли, конечно, все известные нам старинные финикийские города: Тир, Сидон, Библос, Берут и т. д.

Наряду с этими городами, большое значение для религиозной жизни имели некоторые источники и колодцы, например, Беэр-Шеба, Лахай-Рои на юге Палестины, Тихон и Регель в окрестностях Иерусалима, а также священные деревья, как, напр., «пальма Деборы» или служившее оракулом теребинтовое дерево вблизи Сихема и, наконец, священные камни, из которых следует назвать камень невдалеке от Сихема, такие же камни близ Гибеона и Бет-Шемеша и, наконец, известный из истории Самуила «Камень Помощи»1.

О внешнем виде святилища этого периода, и притом святилища, обставленного с особенным великолепием, — мы можем в настоящее время лучше всего судить по описанному выше сооружению в Гезере. Самым замечательным в этом сооружении является то, что, по всей видимости, в нем не было ни храма, ни даже обыкновенного прочного строения, а, значит, не могло быть в нем и никаких изображений богов. Очевидно, поклонение божеству происходило под открытым небом, перед лицом солнца, вернее даже, перед лицом восходящего солнца. Главной составной частью сооружения являются, как это ясно видно еще и теперь, каменные колонны, массебы, встречающиеся здесь в большом числе и в самых различных формах. Колонны эти представляют собой грубообтесанные монолиты, которые считались местом постоянного пребывания или даже олицетворением местного ваала. По всей вероятности, эти колонны представляли собою дальнейшую стадию развития первоначальных еще более примитивных каменных глыб, с незапамятных времен почитавшихся, как место пребывания духов, которым поклонялось в доизраильское время Ханаана. По мере развития религиозных представлений, эти колонны стали символами Баала и Астарты; характерно, что некоторые массебы имеют грубо выраженную фаллическую форму2.

Наряду с массебами, олицетворявшими Ваала и служившими как бы его местопребыванием, везде воздвигались, по всей вероятности, еще и ашеры, искусственные древа, посвященные культу Астарты. Отсутствие каких бы то ни было явных следов таких ашер в настоящее время нисколько не должно нас смущать или вызывать с нашей стороны удивление в виду того, что этот предмет религиозной культуры по характеру материала не мог долго сохраниться: зато тем больший вес приобретают те из находящихся в нашем распоряжении источников, которые с достаточной очевидностью выясняют характер ашер. Еврейское слово «ашера», наряду с первоначальным значением его, — как определенного божества, — имеет еще и другое, а именно, значение какого-то древесного предмета, всегда почти упоминаемого вместе с массебой и, очевидно, являющегося чем-то весьма сходным с нею. Но Ашера – Астарта — Ваалат, как мы знаем прежде всего всегда была богиней плодородия и размножения и притом не только животного, но и растительного царства. С другой стороны, в целом ряде дошедших до нас от того времени изображений мы встречаем, то в связи с изображениями массеб, то отдельно от них и в самых различных сочетаниях, рисунки каких-то своеобразных предметов религиозного культа, имеющих вид столба, нередко увенчанного символическими знаками какого-нибудь божества. Сопоставление этих данных дает право заключить, что связанная с массебой ашера представляет собою не что иное, как священный столб, т.е. деревянную колонну, которая должна была служить олицетворением плодоносного дерева или даже символизацией растительной жизни вообще. В более древние времена место ашер несомненно, занимало настоящее дерево и, вероятно, в тех священных местах, где деревья росли естественно, некогда обходились без нее; и только там, где деревьев совершенно не было, их заменяли воткнутым в землю древесным стволом, который затем покрывали всевозможными украшениями.

В обстановку святилища, находившегося в Гезере, а также и в других местах, несомненно, входил и особый дарственный стол — прообраз позднейшего алтаря. Приношения даров, т.е. приношения в самом широком смысле слова, в Ханаане, наверное, были так же распространены, как и везде, где существовало поклонение высшим существам. А потому, здесь был установлен особый порядок таких подношений и особое место для даров, конечно, «алтаря», в том смысле, как мы его теперь понимает отдаленное время еще существовать не могло.

И действительно, при древнейшем представлении о божестве, когда божественные силы мыслились чем-то в роде духов земли, обитающих в ее недрах и появляющихся на ее поверхности, то в определенных случаях и в известных местах, еще не могло быть, конечно, никакой надобности в алтарях. Вполне достаточно было положить пищу и питье для земных духов в излюбленные ими местах или даже просто пролить питье на землю, которая впитывает его в себя и уже таким путем передаешь его дальше по назначению. Потребность в настоящих жертвенниках не могла сказаться даже и с появлением семитских ваалов. Первоначально эти ваалы, по большей части, мало чем отличались от прежних духов земли; как и эти духи, они считались принадлежащими лишь определенным местам, и единственное отличие их заключалось лишь в том, что ваалы должны были особенно олицетворять собой плодородие полей, плодовитость стад и животворящие силы в деревьях и источниках. Само собою разумеется, и при таком представлении о божестве вполне достаточно было просто сложить перед ним то, что ему причиталось от урожая земли или от приплода стад, в том месте, где оно, якобы, особенно охотно обитало, а такими местами еще с древнейших, досемитских времен почитались плоские и гладкие скалы, или издревле считавшиеся священными горные громады или, наконец, полевые камни. Так еще Гедеон, но древне-израильскому преданию, сложил свои дары прямо на скале: мясо он оставил в горшке, отвар же вылил просто на скалу. Равным образом по всей вероятности уже в древнейшие времена дарами увешивались и упомянутые выше священные деревья, поскольку они, конечно, были к этому приспособлены. И лишь тогда, когда являлась потребность выразить особенное преклонение перед божеством, и когда представлялась к тому возможность, рядом с деревом или скалой ваалам воздвигали, по-видимому, еще и особый стол для даров или же обтесывали глыбы скал, дабы они могли служить чем-то вроде стола для подношений, на котором помещались жертвенные чаши, и который, может быть, даже предназначался для убоя скота. О сожжении приносившихся в жертву животных и других даров вначале, очевидно, и не помышляли; кроме того, существовал, вероятно, обычай употреблять как для упомянутых дарственных столов, так и для жертвенных камней, преимущественно такие камни, которые еще не подверглись никакой обработке, к которым вообще не прикоснулась еще человеческая рука3.

С течением времени и под влиянием обстоятельств, которые мы в настоящее время, однако, не в состоянии точно определить, Ваал, как мы знаем, из простого бога земли и плодородия превращается в бога солнца, а Астарта — в повелительницу небес. Правда, боги и тогда еще, большей частью, были прикреплены к определенному месту их почитания или, по крайней мере, могли быть призываемы лишь тогда, когда поминали их имя в данном месте. Но настоящим их местопребыванием уже считается небесное пространство. Поэтому-то их начали себе представлять не просто присутствующими в месте преклонения и здесь же вкушающими дары, но, одновременно с изменившимся взглядом на их действительное местопребывание, возникает также обычай посылать им дары туда, где они постоянно обретаются, при этом в такой форме, в которой эти дары могут лучше всего дойти до них. Так возникают огненные жертвы или жертвы всесожжения. Благочестивые дары возносятся к небу в виде благовонного прозрачного дыма, образующегося при сожжении жертвы: дым или, вернее, пар этот услаждает обоняние божества, которое «вдыхает» благовоние жертвы, и таким образом приемлет ее4. Это — первый шаг к одухотворению божества, оно уже не нуждается больше ни в пище, ни в питье, оно довольствуется уже одним только ароматом, т.е. самым духовным элементом жертвы; и аромат этот божество приемлет через огонь, через самую родственную его собственному небесному и молниеподобному существу стихию. От животного божеству остается одна только кровь, носитель и символ жизни кровь, проливаемая на жертвенный стол.

И только после описанной нами эволюции становится необходимым алтарь, как нечто, на котором сжигаются части животных и растительные дары, а при случае — и целые животные. Мы, правда, не знаем еще в точности, когда появились в Палестине такого рода алтари и связанные с ними огненные жертвы, но все же многие данные говорят за то, что в описываемый период их уже знали, и что приблизительно середину второго тысячелетия можно считать тем временем, когда завершился переворот в представлениях о Ваале, и об особенно угодных ему жертвоприношениях. Земной Ваал переродился в Ваала небесного, а дарственный стол и жертвенный камень превратились в жертвенник всесожжения.

Р. Киттель

Из книги История еврейского народа

Примечания

  1. «Камень помощи» — «Эбен-Гаэзер» (1 Сам. 4,1), по-видимому, носил это название еще задолго до Самуила.
  2. Массебы были найдены не только в Гезере, но и во всех других местах раскопок, следовательно были распространены повсеместно. Обычай ставить массебы на жертвенных местах перешел от ханаанейцев к израильтянам; массебы также ставились и на могилах (Ср. Быт. 35.20 – о массебе на гробе Рахили), очевидно, в связи с культом мертвых.
  3. Простые земляные жертвенники или сложенные из необтесанных камней уже в древнем Ханаане предпочитались алтарям из обработанного материала; это явствует из предписания в Исх. 20.24. С другой стороны, из того же самого места можно заключить, что уже в древние времена существовали алтари из обтесанных камней, как, напр., жертвенник, найденный в Таанахе.
  4. Ср., например, такие места, как Быт. 8.21 и Втор. 33.10.

Выскажитесь